14:13 

ККМ - Новелла 1, глава 2.

Elendil
Глава 2.
«Ваше Величество!» - говорит человек.
У него длинные, густые серые волосы, глаза цвета сирени, и тело, которое в девять раз больше его головы и девять десятых его полного роста.
Поскольку я не могу сам слезть с лошади, я остался висеть на ее спине, потерявшись с ответом. Как мне отвечать тому, кто называет меня Ваше Величество? Да еще и ультра-прекрасному человеку в стиле 30-х!
Вовсе не из-за недостатка своего словарного запаса или того, что мой процессор работает особенно медленно, я не могу описать его красоты. Окружение среднего ученика старшей школы обычно просто не включает такой красоты, можно сказать, никого подобного человеку, стоящему передо мной, который даже вовсе не японец.
После полудня утомительной езды прижавшись к спине лорда Веллера – я в первый раз верхом на лошади – мы наконец прибыли в деревню с деревянными постройками, меньше чем те, что в предыдущей. В ней около пятнадцати домов, и она выглядит более близким подобием деревни. Один за другим вооруженные солдаты возвращаются со всех направлений ко входу в лес немного поодаль. К ужасу, каждый из отрядов приходит с собственным «скелетом летающей модели!. Может быть, они – особые персонажи этого тематического парка? Если так, это невероятно плохой вкус – погодите, нет, это концепция романа.
Мы пересекаем центр деревни и приходим к большому (четыре комнаты или около того) дому немного в стороне от солдат. Когда мы добираемся до площади перед ним, дверь резко открывается, и он выходит бегом.
Я сдаюсь от попыток говорить, едва вижу его лицо. Оно столь прекрасно: я имею в виду, в самом деле прекрасно, супер-прекрасно, совершенно полностью пре… - хм, прекрасно. Я не могу сказать, что это благородное лицо, исполненное дальновидности или еще чего. Он прекрасная личность, которая кажется настоящим интеллигентом! Хотя на его лицо изрядно вялое выражение.
Даже голос его прекнасен – глубокий баритон. Тот Адальберт раньше тоже был приятен, но этот человек столь совершенен, что заставил бы девушек свуниться по его виду. И не только девушки в поздние двадцатые потеряли бы сознание – стойкие и старые… нет, все женщины.
«Конрад (Конрарт), поторопись и дай Его Величеству руку…»
«Да, да. Ваше Величество, если вы наклонитесь сюда, да, пожалуйста, медленно спускайтесь – вот так, теперь увереннее».
Имя лорда Веллера, по-видимому, Конрад. Наконец освободившись от коня, моя нога дотягивается до ровной земли. Мне все еще кажется, что меня подбрасывает вверх-вниз.
«О, Ваше Величество, я так рад, что вы в безопасности! Я, фон Крайст, с нетерпением ожидал того дня, когда смогу наконец встретить вас», - говорит он драматически, и падает на землю на одно колено. Я озадаченно шагаю назад и шиплю от боли, когда резкое движение отдается в затекших ногах. Лицо прекрасной персоны меняет цвет.
«Ваше Величество, вы ранены? Конрад! Ты ведь был с ним, разве нет?»
«У вас болят ноги, не так ли, Ваше Величество. Поскольку вы в первый раз верхом на лошади. Верно?» - спрашивает он, и я поражен его улыбкой. Но прекнасная персона, которого видимо зовут фон Крайст, не оставляет этого так.

«В первый раз?! Разве обучение верховой езде больше не часть элементарного воспитания? Почему Шин-о выбрал подобный мир для…»
«Здесь не место для этого, Гюнтер. Фон Гратс попал туда раньше нас».
«Адальберт! Ваше Величество, они что-нибудь сделали с вами?!»
«Они бросали камнями и шли на меня с лопатами и вилами, но…»
«Как ужасно! Эти люди… но, Ваше Величество, как так, что вы можете говорить…»
Он, вероятно, хочет спросить, как я могу их понимать. Я махаю правой рукой и пытаюсь не улябнуться.
«Ну, ведь все так хорошо говорят по-японски. Слишком современно для вас беспокоиться, понимаю я вас или нет. Я удивлен, насколько свободно все им владеют. Потрясающе – браво, слава душам актеров. Как давно вы в Японии? Из какой вы страны?»
Гюнтер (имя) фон Крайст (фамилия) выглядит озадаченным.
«Я из… этой страны».
«Вы родились в Японии?!»
Вот когда лорд Веллер говорит нечто совсем шокирующее.
«Ваше Величество, это не Япония».
«О – вот, видите? Я знал, что вы не могли родиться в Японии. Потому что это не… ух».
Ух?
Это не Япония?
Он только что сказал, что это не Япония?
«Тогда почему все говорят по-японски?»
«Мы не говорим».
Вот когда я в первый раз хорошо посмотрел на лорда Веллера. Он выглядит примерно девятнадцати или двадцатилетним, и его одежда, не похожая на ту, что у селян, в первую очередь практичная. Его пояс цвета хаки и кожаные сапоги – может быть, под влиянием ТВ или кино – выглядят похожими на часть военной формы какой-то страны.
У него скорее короткие темно-коричневые волосы и светло карие глаза с мелкими блестками серебра. На его лбу – след старого шрама, так же как признаки старых ран на его пальцах и тыльных сторонах ладоней. Он кладет эти ладони мне на плечи и невольно глядит на меня вниз.
«Это не Япония, Юури. Это даже не мир, в котором ты родился и вырос».
Когда он информирует меня об этом невероятном факте, я думаю на задворках своего рассудка – ааах, я понимаю его. Если бы мне пришлось рассказывать кому-то о нем, я бы определенно был способен сделать это вполне хорошо.
Лорд Конрад Веллер был бы типом личности, который принял бы неосознанно героическую позу на центральном корте Уимблдона и получил бы стоячую овацию от зрителей. Но не из-за своего лица. В сравнении с Гюнтером или Адальбертом, он изрядно прост; если бы он был голливудским актером, он вероятно был бы на одной из второстепенных ролей. Но его выражение лица принадлежит кому-то, для кого жизнь – кульминация всех моментов, прожитых вот до этого: не как возлюбленного Богом или произведение художника, но скорее того, кто живет свою жизнь по своему.
Вот каков он, Конрад. Я думаю, именно так я описал бы его кому-либо.
«Корнад… я имею в виду, конрарт…»
«Хмм? О, раз вам привычнее слышать английский, Конрад возможно вам проще произносить. У меня есть друзья, которые тоже так меня зовут».
«Я встречал вас где-то раньше?»
Конрад на мгновение задумывается, затем качает головой.
«Нет».
Прекрасный сеньор с длинными серыми волосами и сиреневыми глазами втискивается между нами.
«В любом случае, Ваше Величество, это не место для разговоров. Прошу простить за настойчивость и войти внутрь», - Гюнтер свободно говорит об этом доме, который даже не его, и толкает меня внутрь. Я невольно поворачиваюсь, и замечаю, возможно, жителей этой деревни, взирающих на нас через мутные окна их деревянных домов.

Я все еще одет в свою грязную школьную форму, так что я благодарен теплоте комнаты и огню дровяного камина. Всего несколько часов назад я был в Японии в мае, но где я теперь? И что тут за месяц?! Свет заходящего солнца сияет через грязные окна, но я даже не знаю больше, выходят они на запад или на восток.
Если бы я был дома в Японии, в этой одежде после пребывания в парковом туалете, я бы немедленно пошел в ванную.
Я снимаю отвратительно мокрую куртку и расстилаю ее возле огня. Это действие пробуждает глубокие эмоции у Гюнтера.
«Ваше величество, вы носите черное каждый день? Это потрясающе, оно так чудесно вам подходит! Только король и его близкие родственники носят черное на повседневной основе. Эти благородные черные волосы, эти черные глаза – вы без всякого сомнения наше Величество!»
«…но это просто моя школьная форма… и кроме того, большинство японцев рождаются с черными волосами и глазами…»
Хотя большинство меняет цвет со взрослением. Темноцветный облик Матсузаки Шингеру был популярен еще совсем недавно. Что до меня, мои волосы наконец выросли немного после пребывания в бейсбольной команде до середины третьего года средней школы. Я думал обрезать их, когда завершатся летние каникулы.
«Школьная форма? Так эта куртка называется школьная форма? Я вижу, она должно быть сделана искусными мастерами специально для Вашего Величества».
На самом деле, их массово выпускают на фабриках и обыденно носятся мальчиками средней и старшей школы по всей Японии. И кроме того, поскольку эту куртку я буду носить три года, она все еще немного велика для моего нынешнего размера.
«Ваше Величество, вам может показаться немного холодно, но в этой стране уже весна», - говорит Конрад и занимает позицию около двери. Возможно, он назначен на дежурство – с мечом на боку, он скрещивает руки и опирается головой о стену. Его глаза медленно закрываются.
Последним решением я сдвигаю свой стул как можно ближе к огню. Тут есть стол изрядно грубой резной работы, который вы увидите только в магазине народных ремесел в горных долинах. Вместо обычного электрического света висящей на потолке лампы, тут мерцающий свет горной хижины.
«Вы даже создали время года! Такое внимание к деталям! Какой проработанный аттракцион…»
«Это не аттракцион», - поправляет меня со все еще закрытыми глазами Конрад.
«Но как я могу поверить, если вы просто рассказываете мне такую дурацкую историю! Вот что я полагаю – во-первых: что это действительно дорогой и проработанный аттракцион тематического парка; во-вторых: что одно из шоу со скрытой камеров по ТВ; в-третьих: что я сплю – это одно из трех. Вот, выбирайте. Я надеюсь на номер три».
Конрад не отвечает, но Гюнтер передо мной выглядит немного встревоженным. Он поворачивается ко мне, бормоча незнакомые ему слова.
«Ти-би… скры-та-я ка-ме-ра…? Погодите, Ваше Величество, я вам все объясню. Поэтому успокойтесь, пожалуйста, и хватит проверять меня словарем вашего другого мира?» Гюнтер садится напротив меня.
«Окей, я успокоюсь. Даже если вы скажете, что вы моя мама, я просто похлопаю в ладоши, посмеюсь и расскажу вам американский анекдот».
Гюнтер поднимает руки в знак поражения. Затем он страстно склоняется вперед и начинает говорить.
«Тогда позвольте мне объяснить. Ваше величество, ваша душа должна была родиться здесь, в этом мире, восемнадцать лет назад. Однако, из-за хаоса, следующего за войной в то время, или возможно потому, что он ощущал присутствие кого-то с недоброй волей среди нас, нацеленного на вас, Шин-о рассудил, что ваша душа должна быть отправлена в другой сир. Соответственно, мы отправили вашу сущность, еще не рожденную душу на Землю, в соответствии с указаниями Шин-о. Так что Ваше величество родились от ваших нынешних почтенных отца и матери, и выросли в том мире. Но хотя вы должны были стать взрослым в безопасности этого другого мира, недавние обстоятельства потребовали, чтобы вас позвали назад…»
«Погодите минутку, вся эта высокая речь заставляет болеть мою голову. Вы можете говорить немного более прямо?»
«Пожалуйста, не требуйте столь невозможного. Ваше Величество есть Ваше Величество, а мы – ваши вассалы».
«Что все время за Ваше Величество, Ваше Величество, Ваше Величество? Меня зовут Юури – Шибуя Юури Хараджуки Фури. Ну, вот что я теперь называю собой. Так что история такова: я должен был родиться в этом мире, но по какой-то причине я родился и вырос в другом. Но поскольку я вам теперь нужен, вы вызвали меня сюда из Японии. Я все понял?»
«Чудесно, совершенно верно. Я потрясен вашей мудростью».
К моему отчаянию, Гюнтер глубоко кивает с сердечной радостью.
Это Нарния – я имею в виду – верно, это похожая история. На самом деле, это один из тех старыъ сюжетов, которые так затасканы в кино, также как в аниме и манге. По счастью, есть разница между рассказом романов и детской литературы, но они повторно используются десятки раз. В этом вовсе нет оригинальности. Хотя люди редко на самом деле попадают в них. И еще более невероятно редко кому-то удается попасть в них из общественного туалета.
«Значит, я прошел по тоннелю, соединяющему с этим мирос, сквозь дурры в туалете и упал на ту горную дорогу?»
«Верно. По нашим подсчетам, мы должны были быть способны призвать вас в наше королевство – то есть, в столицу. Однако, возможно, мы вложили слишком много силы, и вы приземлились на рубежах наших границ, в деревне люде. Мне очень жаль, ваше Величество. Я очень рад, что от тех, кого мы разместили вдоль границы для организации сопротивления, Конрарт добрался до вас вовремя. Мы теперь на нашей территории, так что нет нужды тревожиться дальше. Пожалуйста, будьте спокойны».
«Спокоен? Но вам, парни, тоже ведь не вполне уютно? Правда ли я тот, кого вы ищете? Если вы посмотрите на плотность населения Японии, то есть возможность, что вы взяли не того, не так ли? Моя внешность и мозги совершенно средние, и у меня нет никаких наследственных знаков от рождения…»
У меня нет никаких знаков, которые могут пригодиться в доказательство в этой ситуации. Если что, я только могу сказать, что у меня есть легкий шрам на левом локте, с детства.
«Но, эм, Гюнтер…сан, этот обожженный шрам на левом локте был от падения на искусственный газон, когда я играл в бейсбол. Я не родился ни с чем, похожим на «знак короля»».
Мой интеллект начинает разрываться. Чтобы сказать мягко, я словно бы актер, отвечающий на вопросы о любовной истории. Если грубее, я как хозяин, говорящий о своей кошке.
«Нет, я твердо чувствую, что не мог ошибиться в вас с того момента, как впервые взглянул на вас, Ваше величество. Эти гладкие, чисто-черные волосы, эти чистые, незамутненные темные глаза, этот прелестный цвет, в который вы были облачены с рождения – и более того, я не могу представить, чтобы кто-то кроме вас был одет в черную одежду».
Ух, он сказал – прелестный. Это слово следует применить к кому-то вроде вас, не так ли?
«И кроме того, вы искусны в нашем языке, что делает все более очевидным, что ошибки нет. Что с вами сделал Адальберт… я глубоко сожалею, но… он вытащил наружу язык, хранившийся глубоко в душе Вашего Величества. Без исключения, все души имеют воспоминания от «жизней», которые они прожили. Конечно, обычно дверь в эти воспоминания закрыта, и пользоваться можно только знаниями из своей новой «жизни». Но тот человек распахнул дверь и силой извлек часть запечатанных воспоминаний. Какая грубая, злая, беспринципная человеческая магия!»
Я покорно киваю на это сердитое объяснение.
«…хотя я слышал, что она может быть вполне полезной».
«Это слишком! Я рад, что он был умел достаточно, чтобы вызвать только порцию о языке, но подумайте, что было бы, если бы он оживил ненужные воспоминания! Никто не хочет знать о путешествиях своей души».
Хотя в Японии, видимо, есть немало тех, кто хотели бы знать. Со своего места у двери, Конрад терпеливо добавляет: «Но если подумать, именно потому, что он сделал это, мы способны сейчас вот так говорить с Его Величеством. Не стоит терзаться о том, что уже сделано, лорд фон Крайст».
«…но я уже приготовил учебники и справочники, чтобы учить Его Величество Высокому Мадзоку…»
Его тон исполнен сердечного сожаления, но я скорее обеспокоен о намеченном применении тех справочников. Нет проблем, если они для подчеркивания текста, конечно.
«В любом случае, факт, что вы понимаете язык этой страны – доказательство, что душа Вашего Величества происходит из этого мира. Моя уверенность подтверждена».
«Гюнтер-сан… мне кажется, я слышал, что где-то…»
Догадываюсь, что они как-то твердо уверены, что я их «Величество».
Но в этом типе сценария, герой или спаситель, или принц, или принцесса, который есть протагонист истории, обычно решает проблемы мира и дает истории счастливое завершение. Даже один прославленный автор бестселлеров сказал, что люди не любят истории без хороших концов.
«Хорошо, я думаю, немного слишком ожидать, что я поверю во все это, но как насчет просто оставить это пока что? Так давайте покончим. Для какой миссии вы меня позвали? Должен ли я спасти какую-нибудь принцессу? Или убить огнедышащего монстра?»
«Огнедышащего монстра? Вы имеете в виду дракона?! Конечно нет! За ними охотились почти до истребления люди, а мы отчаянно пытаемся защитить их».
Итак, драконы – на вершине списка исчезающих видов в этом мире.
Из деревянной двери доносится звук нескольких ударов. Конрад осторожно открывает на небольшую щель, с мечом в руке. Там стоят несколько детей лет около десяти, глядя на него широкими усмешками.
«Эй, вы!»
«Конрад! Научи нас, как бросать – мы не можем послать мяч по прямой!»
«Научи нас бить тоже! А потом нам надо знать, как закончить игру».
Их родители лишком боятся солдат, чтобы выходить наружу, но похоже, с детьми все не так. И для них Конрад – не лорд Веллер, и не Ваша Светлость, но просто старый товарищ по играм.
«А что до вас, солнце садится, и скоро будет темно как в бездне. Мы скоро ничего не будем видеть».
«Ты все еще видишь».
«Все еще светло».
Он встревожено смотрит на меня, затем кланяется и выходит из комнаты.
«Он должен быть великой личностью, если его так любят дети».
«Да, он, возможно, лучший командир в королевстве. Из всех моих учеников, он моя гордость».
«Так вы учитель, фон Крайст-сан?»
«Пожалуйста, зовите меня Гюнтером. Да, конечно, я учитель, и служу советником и помощником Вашему Величеству, Королю».
«Если вы учитель, тогда вы можете объяснить мне простыми словами? Гюнтер, что я должен делать здесь, в этом мире? Какого именно злобного врага я должен победить, прежде чем смогу уйти в Саитама?»
«Людей».
В камине с треском разламывается бревно.
«Людей… так… ну… каких именно?»
«Не каких именно, Ваше Величество. Мы должны уничтожить всех людей, которые враждебны нашей стране и сжечь их страны дотла. Чтобы сделать это, нам нужен лидер – нам нужны силы Вашего величества как нашего правителя».
Истребить людей и сжечь их дотла?
Истребить людей?!
Я отшвыриваю стул, спеша убраться прочь – и не могу, падаю на пол на бок. Гюнтер паникует и брсоается следом.
«Вы в порядке, Ваше Величество?»
«Эй, погодите минутку! Вы говорите, мы должны убивать людей, Гюнтер-сан?! Тогда вам придется убить и меня тоже! Я имею в виду, что бы вы ни думали об этом, я просто обычный человек – нет, погодите, а вы, парни, ваши лица выглядят немного другими, но… вы ведь тоже люди, разве нет?»
«Что бы вы ни думали об этом, Ваше Величество – один из нас, один из Клана Демонов, Мадзоку. Даже более того, поскольку вы тот, кто почтен носить благородный черный! Никто кроме короля Мадзоку и тех, кто избран быть рядом с ним, не рождены носить черное. И боле того, и ваши глаза, и волосы черные – вы живой носитель двойного черного…»
У меня такое ощущение, что в этом было предложение, которое я не уловил.
«То же, что и вы?»
«Мадзоку, Племя Демонов».
«Так… правителем кого я должен быть?»
«Вы – Его величество Мао, Король Демонов».
«Мао».
Невозможно.
Папа, папа, там «Хоньяра», я боюсь!
Аху! Великий Хоньяра.
Изначально Великий «Хоньяра» из Йокогамы.
Хм, погодите, я почему-то чувствую, что Великий Хоньяра из Хама – неверный ответ.
В любом случае, кем должен быть этот «Хоньяра»?
Возможно, ужасным боссом демонов, тем, кто охотится, и проклинает, и убивает человеческие существа?
Так тогда, снова, правителем кого я должен быть?
«Держите себя в руках, Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь! Сохраняйте рассудок! Вы тот, кто стал нашей надеждой, Его Величеством Двадцать Седьмым Мао!»
Ох парни, он в самом деле называет меня Мао. Но двадцать семь – хорошее число, верно? 27 – это…
Меня схватили за плечи и трясут туда-сюда. Мое сознание улетает из реальности благодаря глубокому шоку. Потому что вот этот здесь говорит мне, что я должен стать демоном и избивать людей в пыль. Это совершенно невозможно, я никогда не смогу делать подобного – почему мой враг не просто злой волшебник изи дьявольский дракон, или великий король демонов или еще что? – ох погодите, это я намечен быть королем демонов, так значит ли это, что я на стороне врага в этом мире?!Так значит, это я буду последним боссом, побежденным героем или спасителем в последнем подземелье?! Проклятье, если все собирается быть именно так, тогда я встречу героя всем, что имею, так что он не сможет закончить игру, не нажав резет по крайней мере два или три раза! Он не сможет пройти мимо меня, не будучи 99 уровня, если он убьет меня… ох, ведь все не идет к тому, чтобы он убил меня – если я последний босс, то я в самом деле должен умереть! Клеточки моего мозга распадаются со скоростью пулеметного огня – здесь я паникую перед магической атакой врага!
Ааах, нет, кто-нибудь, скажите мне, что это ложь!
«Это не ложь, Ваше Величество! Вы в самом деле мао. Поздравляю, отныне и далее вы – Мао!»
Поздравления с чем?!

Снаружи небо уже наполовину пурпурное, оставшаяся половина оранжевая.
Лишь неверный, колеблющийся свет ламп вырывается из окон деревенских домов. От них доносятся звуки играющих детей и смутно, движения их улыбающихся лиц.
«Ваше Величество?»
«Оу! Пожалуйста, можете вы перестать называть меня «Ваше Величество»?»
Конрад опирается на стену, скрестив руки. В трех шагах от него – квадратный кусок дерева, а рядом с ним ребенок лет десяти. Он держит в руках дубинку – видимо они играли в нечто среднее между крикетом и бейсболом; рукоятка биты обернута тканью, но странно толстая, и за питчером есть два полевых, но вовсе нет кетчера.
«Я мало знаю о правилах крикета, но кто идет, когда кто-то ударит?»
«Это трудно в деревне, где всего пять детей».
Значит, есть еще один полевой. Его или ее не видно в сумерках.
Питчер бросает что-то, похожее на мяч, но отбивающий отчаянно прыгает в пустой воздух. Мяч катится к стене, и Конрад подбирает его и бросает обратно. Они играют в продвинутых условиях.
«Три удара, и ты выбыл, Хауэлл; поменяйся с первой базой».
«Так вы играете в бейсбол?»
Но откуда взялся бейсбол в этом мире мечей и магии? Ребенок в поле бежит к нам.
«Постойте, постойте! Если это бейсбол, то почему нет кетчера? Ты можешь занять это место, разве нет?»
«Взрослому было бы нечестно присоединяться».
«Нет, нет, это не проблема. Давайте посмотрим – ты играешь полевого, как тебя зовут?»
«Брэндон».
Он как раз в возрасте, когда голос меняется, и тот хриплый и грубый.
«Тогда, Брэндон, ты будешь кетчером. Смотри, ты стоишь здесь и ловишь мяч, когда тот летит. Ох, но у вас, парни нет масок? – что, и перчаток тоже?!»
«Ваше Величество… то есть, лорд Юури, это деревня, основанная беженцами из-за границы. Так что у них не вполне хватает спортивной экипировки».
Мальчик стряхивает мою руку и в страхе смотрит на меня.
«Ваше Величество? Конрад, почему ты называешь его Ваше Величество? Кто он?! Тот страшный, о котором говорили мама и другие?!
«Брэндон! Это тот, кто стал королем нашей страны. Далеко от страшного, он добрый, тот, кто будет защищать твою деревню».
Хватит говорить ему о том, о чем я еще даже не думал.
«Король?!»
Но пятеро собравшихся здесь… четверо мальчиков и девочка, встали на колени где стояли и укрыли свои лица. Вон даже ребенок, который прижимает лицо к земле. Это не жест большого почтения.
«О, пожалуйста, ваше Величество! Пожалуйста, не рубите нам головы! Пожалуйста, не сжигайте наши дома!»
«Хоуэлл, никто из вас не сделал ничего плохого, так что Его Величество никогда не станет ничего такого делать. Вот, Эмма, вставай».
«Но мой папа, из-за Короля…»
Маленькая девочка, которая видимо вспомнила что-то болезненное, начинает плакать. Двери нескольких домов открываются, и мать каждого ребенка кричит его или ее имя. Все дети бросаются к своим домам.
Я подбираю мяч, лежащий у моих ног. С таким светом и таким питчером, возможно, не было бы необходимости в маске или перчатках. Мяч – мягкий кожаный мешочек, набитый соломой и сшитый. Даже тот, кто его швыряет, не смог бы разогнать его.
«Когда я был в их возрасте, я тоже играл в бейсбол до темноты. А пои ночам я смотрел игры по ТВ – у меня вовсе не было времени на домашние задания».
«Дети одинаковы во всех мирах».
Я наступаю на кусок дерева, служивший пластиной дома.
«Эй, Конрад».
«Да».
«Это правда, что я король? Великий король-демон – великий Мао – который заставит молчать даже плачущего ребенка?»
«Верно. Хотя я не знаю о больше части, Ваше Величество действительно двадцать седьмой правитель Королевства Шинма».
«Тогда я тоже буду отрубать людям головы?»
«Вовсе нет! Это место – деревня беженцев. Верно, что однажды зимой шесть лет назад все мужчины деревни были казнены в акт возмездия из-за религиозного непонимания. Женщины и дети пришли к границе в поисках убежища, и мы отдали им эту землю в основном без налогов на условиях, что сельскохозяйственные поля не будут распространяться дальше. Они отвергли глупого короля людского королевства, который убил их мужчин и сжег их дома. Хотя… - конрад сжимает губы и смотрит вниз, усмехаясь. – Я надеюсь, вы запомните, что не все люди подобны тем. Вот, Ваше Величество, давайте войдем. Когда темнеет, температура падает очень резко. Я опять получу лекцию от Гюнтера».
Начинают появляться звезды. Луна все еще низко на небе. Свет, проходящий сквозь окна, мутный и неверный.
Ничто больше не освещает ночь. Никаких неоновых огней, или машин, или компьютеров, или уличных огней.
В какое же место я попал?
«В какую ловушку я себя загнал?»
«но это ваш мир».
Конрад улыбается, закрывая дверь. В этом сумраке, лишенном всех главных источников света, даже свет лампы в комнате кажется горизонтальным лучом маяка.
«Добро пожаловать домой, Ваше Величество».
В это место, где была рождена ваша душа.

Ох, какое различие в еде!
Так называемая еда, которую мне дали – это кожа, которую даже собака лишь в трудное время взяла бы на зуб, хлеб такой сухой, что им можно заколачивать гвозди даже при комнатной температуре, а сушеные фрукты проще облизывать, чем жевать.
«Они такие сухие потому, что это военные рационы, - твердо настаивает Гюнтер и, лицом к лицу с ним, я молча практикуюсь в вежливости пережевывания тридцать раз с полным ртом. Я голодный, но я не могу протолкнуть внутрь сушеное мясо бед мучительного пережевывания.
Конрад, вояка Номер Один, которого так любят дети, похоже, был приглашен на обед семьей Брэндона, или Хауэлла, или Эммы, или одного из детей, чьих имен я не знаю.
«Я тоже хочу пойти…!»
«Вам нельзя. В этой деревне живут люди. Если вы будете есть приготовленное людьми, и ваше тело пострадает, что мы тогда станем делать?»
«Я говорю, я человек, значит, все будет хорошо!»
«Нет! Как вы можете сказать с уверенностью, что никто из них не замышляет чего-то коварного? Я, Гюнтер, не могу позволить Вашему Величеству делать то, что подвергнет вас опасности».
И, ох, какое различие в кроватях!
Конечно, я верил, что стану спать в лучшей спальне в этом доме, предоставленном нам жителями деревни. Я имею в виду, они говорят, что я Мао, так значит по крайней мере должны дать моему измученному телу расслабиться в мягкой и пушистой перине. Хотя из того, что я до сих пор видел в этом мире, кровать будет более вероятной, нежели перина. В любом случае, Гюнтер отвечает на мой вопрос совершенно четко по делу.
«Почему? Эй, погодите, почему я в спальном мешке, тогда как солдат, который только что пошел в спальню, получает мягкую постель? Посмотрите, я в самом деле король, или нет? И в любом случае, этот спальный мешок когда-нибудь сушили как следует на солнце?»
«Что случится, если бунтовщик, нацелившийся на Ваше Величество, ворвется в спальню? Этот солдат заменяет собой вас. Здесь атака не может прийти из окна, и эта комната, с Конрартом, охраняющим дверь, безопасна».
«Ваше Величество, завтра вы будете в седле весь день, так что пожалуйста, расслабьтесь ночью и восстановите силы».
Сказать мне хорошо поспать – прекрасно и все такое, но я заперт в пыльной, узкой каморке, в которой нет даже окна, с коричневатым без прикрытия хлопчатым спальным мешком, расстеленным для меня… Пол жесткий, и годный для кемпинга спальный мешок определенно в стиле для крепких парней. Чтобы сделать все еще хуже, это для меня первый сон в окружении Иностранного Происхождения Привлекательных Парней. Ах, это то, что назвали бы спать сэндвичем. Королям в игре по становлению королем дают больше свободы, чем так, не так ли?
А на следующий день, ох, какая разница в способах передвижения!
Пятеро коней, все, похоже, полны энергии, выведены передо мной, когда я встаю там, вырванный из сна. Их энергичное дыхание белеет на совершенно ясном золотом утреннике.
«Снова лошади?!»
Снова надев свою промокшую-и-просушенную школьную форму, я протягиваю дрожащую руку к одной из громадных зверюг. Я быстро отступаю от ее угрожающего всхрапа.
«Но вы мадзоку, не так ли? Вы можете использовать магию, или что-то такое?»
«Магию… вы имеете в виду волшебство – маджютсу?»
«Да, да, магию. Так нет ли чего-нибудь, что отправит нас в столицу или в замок без необходимочти скакать галопом на конях с невыносимой скоростью? Мы могли бы использовать магию, чтобы полететь туда!»
Ну как Дверь в Куда Угодно или Бамбуковый Перелет, что-то вроде того, подходящее.
Гюнтер с силой прочищает горло и говорит: «Ваше Величество, маджютсу не столь всемогуща».
«Ээээ? Но в телешоу, которые я видел, колдун или волшебник может полностьб плевать на науку и просто помахать волшебной палочкой, чтобы сделать то, чего он хочет».
«Я не знаю, что за игра ли драма это самое ТВ, но оно сильно преувеличивает. Маджютсу полезно почти исключительно в бою, или разве что в таких невероятно важных случаях, как, эм, призыв Вашего Величества».
Значит, ТВ отличается от реальности? Я немного запинаюсь.
«Если упростить, это запас энергии, - говорит Конрад, пока лошадиная морда обнюхивает его. – Но опять же, не стол уместно слышать это от меня, поскольку у меня самого нет магических способностей. Теперь, Ваше Величество, вы поедете с Гюнтером или со мной? Поездка, о необходимости которой мы говорили вчера…»
«Я несколько раз катался на карусели».
«Я понимаю, на карусели. В таком случае мы, вероятно, не доберемся до столицы даже за три дня, так что пожалуйста, езжайте позади меня. Это будет для них труднее, но если мы станем меняться – все будет хорошо».
«Мой зад еще даже не перестал болеть после вчера… эй, откуда вы знаете о каруселях?»
«Ну, тогда приготовьтесь, пожалуйста. Ваш перед возможно тоже будет сегодня болеть».
Солдаты впереди салютуют им и отправляются один за другим. Посмотрев вверх, я вижу улучшенные модели скелетов небесах над ними, совсем как вчера. Конечно же, над нами тоже есть один. Я думаю, это в самом деле персонаж в маске. Как бы мне их назвать? «Малыш Летучая Кость»? «Мистер Кальций»?
«Как насчет Кохи? Хэй, Кохи, спасибо за полет вчера! Хотя я не знаю, тот ли это, что и вчера? Я на самом деле не могу их различить».
Я совершенным капризом определился с именем, датем тихо помахал. Его челюсти защелкали, и он захлопал крыльями с большой энергичностью и ужасающе гротескно. Я бездумно спрашиваю своего наставника «»Ох, он безумен! Эй, он безумен из-за меня?»
«Нет, он просто ошарашен, что Ваше Величество говорит с ним. У них нет чувства «личности», так что говорить с одним – то же самое, что говорить со всеми. Коцухидзоку могут передавать простые понятия друг другу даже когда они далеко, так что они бесценны для охраны и разведки».
Есть несколько сложных понятий, которые я на самом деле не понимаю, но догадываюсь, что основная идея – «один за всех и все за одного».
«Теперь, Ваше Величество, нам тоже следует отправиться».
Конрад берет поводья правой рукой и протягивает левую, чтобы поднять меня. Жители деревни стоят не на виду – возможно, все еще напуганы. Но дверь одного дома приоткрывается, и высовывается белобрысая голова.
«Аххх! – кричу я ему. – Что за еренда! Если бы они просто пользовались мячом покрепче, потверже, они добились бы много большего! Бита тоже должна быть поровнее, с более узкой рукояткой, так что ее будет проще держать, и…»
Конечно же, у них должен быть кетчер, верно?
«В бейсболе, вам нужен кетчер!»
Я вижу, как белобрысого хватает его мать, и дверь торопливо захлопывается.
«Я время от времени навещаю эту деревню, - он затаскивает меня одним плавным движением. – У них был болезненный опыт, но они принимают его как должное и живут своей жизнью».
«Да».
Хотя я даже представить себе не могу, чтобы моего отца убили, а мой дом сожгли.
Гюнтер выглядит недовольным, но держится противоположно и посылает своего коня вперед.
Так начинается мой первый день в Аду.


Судя по моим маленьким храбрым Г-Шок, которые продолжают делить время на мелкие части, мы скачем шесть часов без остановки с того утра, и дважды менялись конями на перекладных точках. После третьей перемены, мы приходим в намного большее поселение, чем предыдущее, и весь отряд привязывает наших коней к ограде снаружи, когда Гюнтер сигналит привал.
«Вы выглядите совсем уставшими, Ваше Величество. Все, что вы бормотали за прошедшее время, было совершенно неуместно».
Поскольку Конрад постоянно подгонял коня держать бег, даже я теперь помню его имя. Я сваливаюсь с кобылки цвета сибирского ореха, именуемой Нокэнти, умоляя: «помогите!»
«Конечно. Когда мы завершим вторую часть этого путешествия, я буду в вашем распоряжении».
«Нет, я имею в виду, прямо сейчас».
«Тогда на настоящее время, почему бы нам не восполнить наши калории? Другими словами, пообедать?»
Хотя даже я теперь стою на ровной земле, я чувствую себя, словно бы плыву на лодке. Что еще хуже, предположительно сейчас только второй месяц весны, но свет солнца достаточен, чтобы заставить меня тосковать по моему холодильнику.
«У меня вообще нет аппетита. Ночи холодные, дни жаркие, а мое горло забито пылью – ох!»
Завидев объект своего желания, я инстинктивно тянусь к нему, затем замираю в смятении.
Это неудачная стеклянная чаша, которая выглядит как поделка стеклодува-любителя, сделанная в его первый урок. Она до краев полна воды, которая замерзает и оседает снаружи стекла. Именно то, что я сейчас хочу.
«…Ледяная вода…»
«Ваше Величество!»
Снова подходит Гюнтер. Он, вероятно, собирается снова сказать мне не есть и не пить ничего, данного человеком. Но девочка держит чашку почтительно, ей около десяти лет, у нее фиолетовые волосы и глаза. Во всем остальном она выглядит как человек, но…
«Ты ведь мадзоку, не так ли?»
Девочка кивает. «Да, Ваше Величество. Мы были бы счастливы отдать вам последнюю каплю, если это как-то вам поможет».
Это приятно, не так ли? Раз она мадзоку, а я – король мадзоку. Я касаюсь чашки. Она такая же холодная, как кажется, почти до боли. Наставник говорит: «Ваше Величество, пожалуйста подо…»
Чашка исчезает из моих рук; когда я смотрю наверх, Конрад, стоя рядом со мной, уже поднес ее ко рту. Он делает один глоток, затем возвращает чашку мне, только коротко пробормотав: «Оставьте немного».
Я возвращаю чашку с лишь маленьким глотком воды, и девочка, вяглядя радостной, низко кланяется и убегает. Прохлада распространяется в мгновение из горла в грудь, и на мгновение я замираю от боли от того замерзания мозгов, которое появляется, если съесть колотый лед. Моя голова очищается, и зелень вокруг выглядит более живой.
«Похоже, я действительно хотел пить. Словно бы обезвоживание на вечеринке посреди лета».
«Эта маленькая девочка определенно будет горда всю свою оставшуюся жизнь, что смогла дать Вашему величеству воды», - говорит он с доброй улыбкой. Но я знаю эту сцену из исторических фильмов. Он проверял воду на яд. Ради меня, он проверял ее на яд.
Мой наставник подходит с выражением шока на лице.
«Ваше Величество, я говорю вам снова и снова, но пожалуйста, не ешьте ничего кроме того, что мы вам дадим».
«Но ведь это полностью деревня мадзоку, разве не так? Народ, который тут живет – видите, Гюнтер? – здесь так много таких, с необычной красотой, как у вас».
«Даже так…»
Конрад поднимает седло с Нокэнти и предлагает ей воды, словно человеку. «В ней не было никаких странных привкусов, и я попросил его омтавить последний глоток, чтобы избежать чего-то, что могло быть нерастворенным на дне. Его Величество не глуп – он просто хотел, чтобы первая его чашка была холодной. Теперь он будет способен выдержать все, от воды в бурдюке до дорожной еды».
«Конрарт, ты слишком доверчив к простолюдинам».
«И что? – успокаивающе отвечает Конрад. – Если мы не будем обращаться к народу этой страны, то кто тогда? А, ну конечно…»
Нокэнти жует его волосы. Счастливо, с любовью…
«Я не только предоставлю его Величеству свои плечи, но я отдам свои руки, сердце и жизнь за него».
«Мне не нужно твое сердце, жизнь или еще что-то такое!»
«Пожалуйста, не говорите так».
«Тогда дайте мне вашу маджюцу. Я уже в критическом положении, прямо сейчас, так что отправьте меня в полет вашей маджюцу. Я не могу больше ехать на лошади – меня тошнит от верховой езды».
«Маджюцу для меня… хорошо. Я говорил вас, что у меня нет волшебных сил, верно? Но по делам, связанным с маджюцу, Гюнтер, который первый из практиков в королевстве, может вам помочь».
Его брови хмурятся. Кийаа, здорово! Гюнтер тоже супер крутой!
«Магические силы Вашего Величества в несколько раз сильнее моих. В любом случае, поколения Мао обладали силами, что ввергли бы в страх даже богов».
«Постойте, постойте. Я – человек, так что у меня нет маджюцу, или духовных способностей, или ЕСП, или еще чего-то такого».
«Ваше. Величество. Вы. МАДЗОКУ!»
«Но я никогда не мог видеть призраков или выигрывать в лотерею или видеть сквозь купальники девушек – или даже заставить планшет двигаться по доске…»
Путаница. Когда мы пробовали спиритический сеанс с доской в четвертом классе, я сам сдвинул планшет. Нозава, который делал это со мной, был так напуган, что начал кричать, и я не мог заставить себя сказать ему, что это был я. Гюнтер, который должно быть пришел к неверному заключению, улыбается в согласии.
«Я полагаю, что это должно быть продвинутый ритуал в другом мире? Из-за своего неведения, я не знаю, связан ли он с маджюцу. Но… все совершенно в порядке, Ваше Величество. Магическая сила сродственна с душой. Даже если сейчас вы не можете ей пользоваться, со временем все в этом мире преклонятся перед вашей волей».
«Я не думаю на самом деле, что это случится, но…»
Конрад, который, видимо не владеет даже крупицей волшебства, медленно отталкивает морду своей любимой лошадки.
«Я никогда не ощущал отсутствие магии как неудобство. Что ж, давайте оставим этот вопрос надолго. Пока что, было бы куда более нелепо, если Ваше Величество не сможет сам ехать на коне».
«Я, самостоятельно?!»
Голова Нокэнти яростно мотается, и оставшаЯся вода вместе с водой из ее носа летит во все стороны. Мне, ехать на ней?!
«Нет, конечно, мы не хотим заставлять вас с первой попытки скакать галопом. Просто для вашего входа в столицу было бы неплохо. Вы же не хотите расстроить свой народ, верно? Они ждут благородного, с сильной волей короля, так что конечно вам было бы лучше ехать самому и войти в замок величественно».
«Ууууах… на ней???»
«Не-ет. Мы приготовили особую девочку для Вашего Величества – возлюбленную дочь, которую я помог доставить, и приложил много усилий к тренировке. Чисто черная лошадь, которая идеально подходит Вашему Величеству».
Так уходит моя мечта быть королем верхом на белом коне.

URL
Комментарии
2011-03-31 в 20:14 

Любитель лёгкого и романтичного Юурама.
Супер!

     

Записки Скитальца. Цитадель Фингонион.

главная