Elendil
Глава 6.
По небу пролетает птица.
Когда я открываю окно, чтобы глубоко вдохнуть незамутненный утренний воздух, птица с сапфирово-синими крыльями и длинным оранжевым хвостом пролетает почти рядом с балконом. Красивая птица с мерзким криком «дуууурной знак!»
Видимо, завтрак может принимать каждый сам по себе, и я проглатываю хлеб и сыр, принесенные в мою комнату, пока полностью не наедаюсь. Единственный случай, когда качество побеждает количество, это когда доходит до спортивной еды. Я бы скорее предпочел все-что-вы-можете-съесть из сладких шариков за 100 йен вместо самого качественного солодового хлеба. Кроме того, прошлой ночью редки стейк был совершенно недостаточным.
Когда я поглощаю еды достаточно примерно на троих человек, появляется упавший духом Гюнтер. Его волосы и одежда совершенно пошиты, как всегда, но под его покрасневшими глазами темные круги. Я поднимаю правую руку, приветствуя его, добавляя молоко в свою четвертую чашку черного чая. «Доброе утро!»
«Доброе утро, Ваше Величество. Вы, похоже, воспряли духом, и это важнее, чем все остальное».
«Зато вы видимо пали. Вы выглядите так, словно вы недостаточно выспались ночью».
«Да, я думал… о сегодняшней дуэли, и хотя я лежал без сна до рассвета, я не смог придумать хорошего плана».
«Насчет этого – я тоже немного подумал».
Это была единственная стратегия, которая пришла мне на ум после того, как я поломал мозги над проблемой. Если меня все равно победят, тогда не могло и быть варианта, в котором я мог бы выиграть; можете считать это моим оружием последнего шанса.
«Интересно, Конрад встал? Есть кое-что, что я хотел бы от него скрыть».
«н ушел рано утром, сказав, что ему нужно кое-какое снаряжение, но он вернется до полудня. Но в любом случае, Ваше Величество, что вы собираетесь делать? Вольфрам более изящен, чем его старшие братья, но несмотря на внешность, он тоже вполне искусен с мечом. Он унаследовал по материнской крови огненную магию, и один из ведущих практиков королевства. Вызвать его беспечным образом было бы…» Гюнтер замолкает. Его голос звучит более болезненным, чем у непосредственного участника.
«Вам не надо выглядеть таким серьезным. Я имею в виду, вчера вы сказали, что умирают редко, верно?»
«Да,.. я так говорил, да, но…»
«Неважно, как я на это смотрю, нет варианта, в котором я смог бы драться мечом или магией, так что я не собираюсь пользоваться ими в борье. Это означает, что мне нужна тактика – да, тактика. Я собираюсь перехитрить его».
«Тогда что в этом мире вы используете, как оружие..?»
В мгновение ока солнце проходит над головой, и какой-то духовой инструмент объявляет полдень. Я подправляю свои аналоговые ГШок, чтобы они соответствовали времени. Я потратил на это нмного времени, затем спешу из комнаты, сопровождаемый Гюнтером. Мне все еще надо кое-что скрыть от Конрада, который вернулся из города.
Когда я появляюсь, как обещал, на дворе, стража была сокращена до минимума, и выходищие внутрь окна были закрыты – догадываюсь, что они не хотят, чтобы просочились наружу детали этой частной стычки. Мадам Шерри устроилась в кресле на балконе, и она улыбается и махает рукой, когда замечает меня. Гвендель опирается на стену, скрестив руки, а мой противник в дуэли, Вольфрам, раздраженно восседает на стуле.
Поскольку он – парень вспыльчивый, он будет по настоящему раздражен тем, что противника пришлось ждать. Раздражение помешает ему сосредоточиться – это называется великой стратегией «Я ждал тебя, Мусаси!» Это правда здорово.
«Я представлял себе, как ты кувыркаешься и молишь меня о милосердии, после того, как я изобью тебя в котлету. От такого даже ожидание становится сладостным».
Похоже, он совершенно не раздражен. Стратегия Миямото Мусаси: массовый провал.
«Непохоже, чтобы я точно проиграл. Быть может, эта дуэль пробудит инстинкт рукопашных схваток, который пятнадцать лет спал во мне».
Ох черт, теперь я раздражаюсь. Успокоиться, успокоиться.
Я рисую мелом круг на каменной мостовой, затем начинаю приготовления снаружи. Лицо Вольфрама меняет цвет.
«Зачем ты раздеваешься?!»
«О чем ты говоришь? Давай, раздевайся тоже».
«Я?!»
«Да. В борьбе сумо твоя форма – это только твоя голая кожа».
Вот почему я скрывал новое нижнее белье от Конрада. Простой народ носит трусы, но видимо, богатые и аристократы носят стринги, вроде тех, что были раньше, чтобы показать свой статус. Вольфрам – прирожденный аристократ, и наверняка во фракции стрингов. Не то чтобы я хочу увидеть его в нижнем белье, но нечто столь хлипкое, как они, можно будет легко снять в схватке. Поединок удет в кармане, если я смогу это сделать. На арене борец, который раздет, проигрывает бой. Это совершенно справедливое правило.
«Сумо – это супер тяжеловесное боевое искусство, где люди встречаются друг с другом в набедренных повязках. Если ты хоть на шаг выйдешь из этого круга, или коснешься земли любой частью тела, кроме ступней, ты проиграл. Это спорт с долгой, почтенной историей!»
«Сумо? Круг сумо?»
Даже Гюнтер в лагере Юури потрясен. Только Конрад понимает: «Аааах, японская борьба сумо, хммм». Возможно, он немного слышал об этом, когда был в Америке.
«Так что поторопись и раздевайся».
«Мужчины сходятся друг против друга го-го-голыми?!»
«Да. Прыгающие тела, летящий пот».
«Не дурачь меня! Ты вызываешь меня на такое варварское и вульгарное состязание?!»
«Вульгарное? Как же эьто грубо, называть национальный спорт Японии вульгарным. Это намного лучше, чем пытаться убивать друг друга, не так ли?»
Леди Шерри восхищенно машет с балкона.
«Я люююююблю такое состязание!»
Она посылает нам страстный поцелуй».
«Впрочем, неважно. Можешь оставаться в одежде. Поторопись, входи в круг».
Может быть, он думает, что это будет обычное боксерское соревнование – Вольфрам раздраженно стоит внутри. Без обычной церемонии или объявления, я тоже пересекаю линию, сняв только верхнюю часть одежды.
«Ты не поймешь этого, даже если я попытаюсь объясни ть нечто вроде «миятте хаккейо», так что… будем считать этот горн пораньше за стартовый сигнал. Это будет решающий бой, верно? Эм… Вольфрам…сан».
Я полный цыпленок. Не могу даже опустить суффикс почтения, когда обращаюсь к нему.
Инструкции быстро передан на смотровую башню, и раздается звучное «Схватка!»
Я низко присел с самого начала, так что быстро двигаюсь вперед; мой бросок достает Вольфрама в его незащищенное запястье. Я хватаю его за пояс, вместо набедренной повязки борца сумо. Бой решен в единый миг. У нас даже не было времени сцепиться.
«Ура!»
«…!»
Хотя я не собирался сбивать его с ног, противник спотыкается назад и падает на землю.
«Эм?»
Небо безоблачно синее прямо над головой приятного юноши, глупо сброшенного в грязь, с полураскрытым ртом в полном непонимании, что только что случилось. Я могу симпатизировать, может быть потому, что позавчера ощущал себя так же? Вольфрам, который в своем оглушении позабыл все, кроме ненависти и вражды, выглядит скорее ангелом, обманутым демоном, нежели элитой мадзоку. Как бы то ни было, не время для симпатий. Мои истинные чувства прорываются из меня. Может ли быть, что я действительно… выиграл? По правилам сумо, если любая часть тела… если любая часть тела, кроме ступней, коснется земли…
«Вот! Я выиграл, верно?! Я выиграл!»
Фанат борца говорит: ТЫ ВЫИГРАЛ.
«Я выиграл, я выиграл, я выиграл, я выиграл! Ох».
«Ваше Величество! Что за прелестная была схватка!»
Гюнтер, который уже плачет, теряет свою степенность и припадает ко мне как прилипала.
«Так моя стратегия победила! Мозги, мозги, мозги, если не пользоваться вот этим, вот здесь…»
«»Эта дуэль рождена великодушием Вашего Величества, в ней ни одна сторона не пролила ни капли крови, это будет легенда из всех легенд, будет передаваться чрез поколения».
«У меня такое чувство, что это будут рассказывать скорее как смешную историю, чем как легенду».
«В любом случае, хорошо, если это уладит дела». Конрад, единственный, кто выглядит спокойным, бормочет, протягивая руку к своему младшему брату, который все еще сидит там, где упал. Белая кожа побежденного в мгновение ока краснеет, и он отбрасывает руку брата прочь.
«Как вообще пожжет существовать такое дурацкое состязание?!»
«Вольфрам».
«Мы улаживаем дела на основе игры из другого мира?!»
Я теряю всякую симпатию к нему. Он вообще ничему не научился. Похоже, что поражение подлило масла в огонь его злости и сожгло даже реальность его поражения.
«Слушай, ты Ты хочешь быть королем этой страны, так ведь?! Тгда сражайся по-нашему! Если ты – Мао, тогда сражайся в дуэли мадзоку, как подобает Мао!»
«Погоди минутку, разве не ты говорил, что мы можем биться любым способом, как я захочу? Так теперь ты проиграл, и что? По крайней мере, постарайся хоть немного достойно принять поражение. Это не очень-то по-мужски с твоей стороны».
«Заткнись! Кто-нибудь, принесите мой меч».
Один из солдат подбегает. Я в такой панике, что даже голос у меня дрожит.
«Э-э-эй, погоди, поглди минутку, серьезно! Мы можем умереть, если станем драться настоящими мечами, как этот!!! Перестань быть таким злым только потому, что проиграл!»
«Так это значит, что ты не был серьезен в этом бестолковом состязании до сих пор?»
«Прекрати называть его бестолковым!...»
Это начинает звучать все больше и больше как комедия о женатой паре. Гюнтер пытается успокоить.
«Вольфрам, разве условия дуэли не были представлены тобой? Я не буду просто так стоять рядом, если ты станешь упорствовать в своих требованиях».
«И что ты сделаешь? Займешь его место на дуэли? Тот, кто называет себя новым Мао, собирается свалить все на подчиненных в бою один на один?»
Как раз пока я думаю, что он – осел, зациклившийся на всем, странный подсчет, который я никогда до сих пор за собой не замечал, начинается в той части моего сознания, что отделена от моих эмоций. Откуда берется эта мудрость? – я даже не знаю, из левого или правого полушария мозга. Как раз перед тем, как я понимаю это, эти глаза, смотрящие на меня вокруг… нет, я не совсем сознаю, что переменилось. Не отводя глаз от оппонента по дуэли, я спрашиваю Конрада, стоящего рядом: «Если я стану Мао, да, я говорю если. Если каким-то образом это произойдет, он будет моим союзником?»
«Конечно», - твердо кивает Конрад. Это не только потому, что Вольфрам – его младший брат.
«Что он вообще за парень? Он бы ударил меня в спину из ненависти или раздражения?»
«Нет».
«Значит, он из того рода, кто могут работать даже с тем, кого ненавидит, для большой цели?»
«Когда дойдет до Вольфрама, я уверен, что он согласится в итоге на компромисс, если это делается на пользу мадзоку, неважно, насколько он не любит другую сторону. Он сильно гордится тем, что он – мадзоку. И он хочет, чтобы мадзоку продолжали стоять на вершине мира. Он будет повиноваться даже тому, кого ненавидит, если поймет, что у него такие же намерения».
«Угу, я вижу».
«Могу я еще кое-что добавить, про Гвена? Он любит это королевство больше, чем кто-либо. Он более честен, чем даже я. Но его любовь и верность направлены только на мадзоку и королевство Шинма. – Он кажется скрывающим какую-то болезненную рану. – И в этом проблема».
Если я должен верить этим словам, тогда Вольфрам – мой союзник. Хотя мы и сражались в международном поединке друг с другом, однажды он будет в млей команде. Мои подсчеты согласуются с моими чувствами.
«Хорошо, дай-ка мне тот тренировочный меч. Он не будет удовлетворен, пока я не сделаю это, так что единственное, что я могу – покончить с этим как можно скорее».
Его уязвленная гордость не восстановится, если мы не сойдемся с настоящими мечами.
«Я полный новичок с мечом, так что у меня не шансов победить. Но даже если я проиграю этот раунд, у нас будет ничья один на один. Поскольку у меня никогда и не было шансов в этой дуэли, исход будет вполне хорош, верно?»
Если мы сможем объявить перемирие на ничьей, тогда в команде не будет разногласий.
«Я думаю, что так и может быть».
Конрад протягивает меч и щит, опираясь на стену, и зовет Гюнтера. Затем, с разумными словами старших, оружие другой стороны тоже меняется на тренировочное.
«Ваше Величество, пожалуйста, расслабьте свое сознание. Хотя размер заставляет из выглядеть несколько устрашающими, на самом деле у них нет острого лезвия, и они не могут рассекать ничего. Можно проломить голову, если вам по ней попадут, но они не вырвут вам сердце».
«Проломить череп, я думаю, доставит весьма близко к небесам…»
Конрад расстегивает две пуговицы своей рубашки и вытаскивает шнурок, висящий у него на шее. К нему прикреплен круглый камень с серебряными краями, размером примерно с монету в 500 йен.
«Ваше Величество, вот».
Он синий, темнее и глубже, чем небо над головой.
«Это львиный синий, не так ли?»
«Это кое-что, что… дал мне мой друг. Я слышал, что это нечто вроде амулета, но когда я расспрашивал в городе сегодня утром, мне сказали, что поскольку это по природе магический камень, только тот, у кого есть свои магические силы, способен использовать его. Хотя он может быть для чего-то полезным, от удачи до защиты или нападения».
«Ты отдаешь его мне?»
«Да».
Наставник с силой прочищает горло и встревает. «Пожалуйста, будьте осторожны, когда вы что-либо берете. Хотя у Вашего Величества может не быть таких намерений, принимать чей-то подарок означает, что вы также принимаете их верность. Это неважно со мной или с Конрартом, но пожалуйста, не добавляйте к своему кругу верных всяких незнакомцев в разных местах».
«То есть не принимать подарки беспечно? Хииии, это просто как выбор, да?»
Часть камня, лежащая у меня на груди, странно теплая. Скорее как какой-то мираж, чувствуется, словно бы сидишь на сидении туалета, согретом теплом тела предыдущего. Я встаю на твердой, серой земле с мечом, который я впервые держал ночью, в правой руке, и со щитом в левой.
Вольфрам, без щита, держит меч двуручной хваткой. Он целится в меня им, как Ичиро в игровой коробке.
«Я задумываюсь, правда ли это тренировочный меч».
На самом деле, это скорее похоже на натуральную рыбу-меч. Или может быть, замороженного соленого лосося. Один удар чего-то такого, вроде того, что он держит, и вы получаете хоумран с аутом со стадиона. Я пячусь назад прежде, чем начать.
«Я с-собираюсь позвать дядю как только смогу, но если меня оглушат и не смогу говорить, скорее бросьте для меня полотенце».
«Что значит позвать дядю? Зачем вбросить полотенце?»
Конрад неожиданно добавляет в американской манере? «С Роджером, Юури» (как я понимаю, сделай его, или что-то вроде…)
«Ты закончил готовиться, Иномирец?!»
Перестань влезать с таким содержанием, это не метод обращаться к кому-либо.
«Меня зовут Шибуя Юури. Можешь добавить Лорд, если хочешь».
«Прекрати издеваться!»
Схватка неожиданно начинается. Вольфрам мчится на меня, вздымая замороженного лосося, и наносит мощный удар по мне.Мои рефлексы бросают меня прямо вниз, и я поднимаю щит, прикрываясь в середине. Удар подобен попаданию железного шара, и боль проносится по всему моему телу. Вне поля отчаянно орут.
«Ваше Величество, пожалуйста, отойдите с пути, отойдите! Для вас слишком опасно встречать его впрямую!»
«Хватит давать ему ненужные советы, Гюнтер. Кто-то не тренированный кончил бы переломанными костями с первого удара, если бы принял его только на руки. Хотя это, возможно, инстинктивно, решение Его Величества правильное».
Тут нет никакого рационального рассуждения – просто привычка за много лет. Просто: принимай передней стороной тела; даже если уронишь, будь уверен, что упал перед тобой; никогда не дай пролететь. В конце концов, это работа того, кто играет на моей позиции.
Он немедленно бьет снова, даже не дав мне времени вернуть подачу. Еще один прямой сверху. Щит не может сдержать весь удар, и моя левая рука и локоть и плечо отнимаются. Еще один справа, снова сверху.
«Ну? И зачем тебе меч?! Твоя правая рука висит без дела! Или ты так перепугался, что даже пошевелить ею не можешь?»
«Заткнись!»
Успокойся, не выходи из себя, Шибуя Юури.
Тяжелое железное оружие несется прямо в меня. Оно прочерчивает сверкающую серебряную линию на полуденном солнце. Будь спокоен – болят руки – держи равновесие – сохраняй центр тяжести ниже – не моргай – нет времени = наклонись вперед – откройся, когда он поворачивается для удара – в терминах кендо это было бы лицо, лицо, торс – пот попадает мне в глаза – лицо, лицо, торс – колет.
Я не испуган. Но я все еще боюсь того, что летит мне прямо в лицо – удары сверху – ты уже можешь…
Ты уже можешь поймать мяч от профи. Так что, ты все еще боишься игроков-юниоров?
Совсем как в тот день.
Снова надо мной нет крыши.
Я больше не боюсь.
«Твоей скорости нечего бояться».
«Что ты там сказал?»
Я резко отбрасываю в сторону щит, разрушая равновесие оппонента. Я пользуюсь возможностью ухватить рукоятку меча обеими руками и, защищаясь, махнуть им перед собой.
«Ааах, от отбросил щит. Ах, я больше не могу смотреть, Конрарт. Поспеши, брось сову или полотенце, или что там еще».
«Нет еще. Его Величество читает ритм Вольфрама. Хотя его атакующие основы образцовы, это означает также, что можно прочитать курс его следующего удара. Вот, было близко но Его Величество остановил его меч. И кроме того, я не принес никаких полотенец».
«Эээ?»
Как указал Конрад, я читал место, куда он целился. Но это не из-за основ или образцовости, но потому, что я понимаю личность своего врага.
Он подает в строгом порядке, вовсе без всяких отклонений. И он надвигался на меня в одинаковом ритме. Подача, которая никогда не меняется, будет отбита, и со временем другая команда получит хоумран. Тут то же самое.
Металл лязгает прямо перед моим лицом, и хотя летят искры, я стою крепко. Тупая вибрация проходит прямо до моих кончиков пальцев у конца рукояти.
«…если бы я был твоим тренером, я бы тебя выгнал с концами, потому как твои интервалы были одинаковыми с тех пор, как мы начали! С таким недоделанным питчером будет…»
Отойти от удара в бок потребует от него несколько долей секунд дольше. Я оттягиваю назад правую ногу и плечо в то же время, выравниваю свою осанку и бью мечом вниз под углом в сорок пять градусов.
Податься назад, просчитать время движения левой ноги до того, когда оппонент отступить назад, вложить свою силу в свой удар, когда твоя бита – нет, той клинок ударяет в его клинок, и не отступает назад – но не торопи свой размах, и зафиксировав ось своего тела…
«…!»
…Доведи замах до конца!
Лязг звучит как знакомый звон металлической биты. Обе мои руки сильно болят до самых плеч. Вибрация от удара постепенно распространяется по моему телу до ребер и пяток, словно азбука Морзе.
Гигантское оружие Вольфрамаулетает и вонзается в землю с приглушенным стуком.
«Вооо-хооо!»
Я чувствую себя, как будто бы я внезапно пробежал хоумран, заняв все базы, но это больше похоже на забег на две базы с расстояния. В любом случае, противник безоружен, так что мне нужно найти какой-то компромисс для перемирия.
«Я совершенно измотан, так что чувствую себя готовым попросить дать мне слабину. Если с тобой все в порядке, почему бы нам просто не назвать это ничьей… уууах!»
Я отскакиваю назад, ужаснувшись. Лицо Вольфрама бледно. Его рука изогнута, словно он держит баскетбольный мяч, и средний палец указывает немного наружу. На нем блестит оранжевый фаербол.
«Вольфрам! – кричит Гюнтер. – Его Величество еще не получал наставлений по маджюцу! Пользоваться своим преимуществом в Огненном Волшебстве только потому, что ты проиграл, это…»
«Я никогда не проигрываю!»
«Я… я говорил, давай просто считать это ничьей».
«И никаких ничьих! Мы продолжаем, пока один из нас больше не сможет сражаться».
Его прекрасное лицо искажено ненавистью, принц мадхоку бросает вперед правую руку.
Гюнтер выкрикивает что-то вроде заклинания, но единственное, что происходит мелкий взрыв у нас над головами. Похоже, они сражаются каким-то образом, который обыкновенный я понять не в силах.
«Гвендель! Засеем ты вмешиваешься?! Если я не остановлю Вольфрама, Его Величество…»
«Это ты вмешиваешься. Это хорошая возможность проверить правду. Если это истинный Мао, он не будет побит такими, как Вольфрам».
«Но Его Величесто еще не заключил соглашения со стихиями…»
«Магическая сила – это… - Гвендель прерывается, отходя от стены и оборачиваясь. Обычная лишенная юмора красота. – Магическая сила связана с душой. Ее нельзя получить обучением или по желанию. Если это истинный Мао, ему не нужны ни соглашения, ни знания, чтобы заставить стихии повиноваться себе. Они преклонят колени перед такой благородной душой».
Вот все, что я слышу из этого далекого разговора. Мое время кончилось. Даже если я – истинный Мао, - нет, если по какой-то малой случайности это правда, играть в огненные собачки немного выше моих…
«О частицы огня, повинуйтесь мадзоку, который сразил Соушу, ныне и навсегда!»
Если я смогу запомнить эти строки, может быть, в далеком будущем из этого выйдет какая-то добрая воля. Сейчас же не время. Я начинаю убегать. Бежать, бежать прочь! Будет время для контратаки, но вот сейчас, уходи, как можно дальше, куда не долетит фаерболл!
«Услышьте мою волю и повинуйтесь мне!»
Только по случайности я падаю вперед. Но гигантский фаерболл проносится над моей головой и попадает в стену. Особо неприятный запах паленых волос попадает мне в нос.
Меня убьют. Если в меня попадут этим, я буду мертвее мертвого!
Почему? Почему я? Я решился в уме идти с ними, пока в поле зрения отметка ФИНИШ, но тогда почему я должен быть злодейски убит этим невозможным по науке пламенем?
Конрад обнажает меч и указывает его серебристым наконечником в Гвенделя.
«Гвен, поставь барьер. Если не поставишь, я убью тебя – я остановлю Вольфрама, даже если это будет означать убить тебя».
«Даже если это означает убить меня? Насколько ты серьезен, Конрарт?»
«Я совершенно серьезен».
Вольфрам тоже выгляди серьезным. На этот раз это не фаерболл; воздух начинает дрожать при малейшем движении его среднего пальца. Красный свет, цвета крови, мерцают на кончиках его пальцев, затем внезапно становится зверем, громадным, как волк. По прежнему пылающим.
«Что за чертовщина?!»
Вольфрам отпускает яростного зверя с жестокой улыбкой.
Что за черт? Зачем были нужны схватка в сумо и победы на мечах?! Если это должно было стать последней схваткой, для чего было все, через что я прошел перед тем?!
Зверь покрывает расстояние, которое я отчаянно преодолел в три прыжка, и я могу только стоять, глядя на него. Я не могу пошевелиться. Потому что неважно, как я уду уворачиваться или бежать, эти четыре ноги видимо меня догонят. Мой рот по-дурацки открыт, больше от ощущения «не могу поверить», чем от страха.
Я неожиданно пригибаю голову как раз перед тем, как передние лапы грозного оружия нападают а меня. Оно проскакивает над своей жертвой, и сила его прыжка неостановимо влечет его вперед. Туда, где должна быть стена.
К несчастью, там проходит коридор, и кто-то спешно по нему идет. Я изворачиваю шею так быстро, что она болит, крича ей предупреждение, Она кажется знакомой – должно быть, это та девушка, которая вчера принесла мне одежду.
«Берегись!»
!...Ах!»
Все мы опоздали. Гюнтер, Конрарт и я.
Все еще пылающий зверь мчится прямо вперед, девушка спотыкается даже без крика. Волк исчезает в то же время. Неверная цель поражена.
«Так это…»
Ближайший стражник торопливо мчится прочь. Правая сторона моей грудной клетки остро болит, словно она разбита. Дышать тяжело, и мое сердце низко и тяжело звучит в ушах.
«…это то, что ты называешь схваткой?!»
Из глубин моего тела, где-то не из желудка, распространяется ощущение жара. Оно бежит по мне до самых кончиков нервов, и тревожно звучит в затылке.
«Вовлечь девушку, которая вовсе не при чем – это..?!»
Передо мной рассеивается чистый белый дым.
Я не могу сказать, жива ли она.
В моих ушах, кто-то шепчет тихим голосом.
Наконец…
Наконец – что?
Именно тогда мое сознание…